Рецепт победы даёт враг: Главные ответы, которые пора сказать вслух

"Пью за своих учителей"

Хронология известна со слов самого президента. В декабре 2022 года он потребовал дать беспилотники отделениям, взводам, ротам и батальонам. В июне 2023-го на встрече с военкорами признал, что дронов и связи не хватает. В сентябре 2024-го сообщил: за предыдущий год войска получили около 140 тысяч беспилотников, выпуск решено увеличить почти в десять раз.

Армия, заводы, частные разработчики и волонтёры учились буквально под огнём. В декабре 2024 года министр обороны Андрей Белоусов объяснил на техническом совете ведомства, что мешало: регламент разработки, испытаний и запуска в серию был слишком долгим для фронта.

В рамках традиционной схемы, которая предусматривает длительный, строго регламентированный процесс разработки, испытаний и постановки на производство, обеспечить войска этими средствами крайне затруднительно.

Новым производителям открыли короткий путь от испытаний до поставки.

Система умеет меняться. Только медленно. А каждый месяц промедления войска оплачивали жизнями солдат и потерей времени, за которое противник успевал сделать свои шаги, укрепиться и тоже научиться.

Первый министр госбезопасности ДНР, полковник запаса Андрей Пинчук:

Самодовольная уверенность в том, что у Запада, да и у врагов, нечему учиться, обычно проистекает от невежества. В своё время Сталин, говоря о срочной индустриализации СССР, говорил о том, что учиться у врагов нужно, даже если они будут смеяться над вами, стиснув зубы, учиться для того, чтобы потом победить их. Также когда шведский посол после того, как Пётр победил шведов, спросил, за кого тот хочет поднять тост, Пётр I ответил: "Пью за своих учителей". И когда швед спросил: "А кто ваши учителя?", ему ответили: "Это вы, господа шведы". Но ответил он это уже после того, как победил их.

Зачастую, учась у врагов, мы просто возвращаем свои собственные знания, отмечает полковник, – и в сфере политических технологий, и в экономике, и в промышленности. Таков цикл информации: где-то она устаревает и теряется, где-то воспроизводится, зачастую совсем в других местах. Управленческие и военные идеи кочуют между странами: в одном месте их забывают, в другом дорабатывают.

Пример этому – "стратегия измора", которую описал ещё выдающийся русский военный теоретик Александр Свечин: война, в которой победа складывается не из одного сокрушительного удара, а из множества уколов, постоянного давления и способности быстрее противника приспосабливаться к меняющейся обстановке.

Именно так сегодня воюют обе стороны – от медленного продавливания фронта до взаимных ударов по энергетике и нефтепереработке. Однако те, кто эту технологию решил использовать на практике в наших условиях, явно не осознали, что её нужно адаптировать под современную реальность. А Запад это осознал и адаптировал.

Чему именно учиться сейчас? По мнению Пинчука, прежде всего управлению.

Александр Свечин и его книги. Коллаж: соцсети

Задача вместо инструкции

 В первую очередь это то, что на Западе называется концепцией Mission Command,

– говорит Пинчук.

По-русски это называют "Тактика типа миссии" – управление путём постановки общих задач, а не согласования каждого решения. Старший командир ставит цель, объясняет замысел и границы дозволенного, оставляя подчинённому возможность самому решить, как этого добиться – на месте и по ситуации, которые ему видны гораздо лучше, чем штабу. И так сверху донизу.

Сам этот принцип старше американских уставов: его возводят к Auftragstaktik прусской армии XIX века, но он оказался хорошо приспособлен именно к такой войне "на измор": общий замысел задаётся сверху, а множество конкретных решений принимаются внизу, где постоянно происходит быстрая смена ситуаций.

Россия в СВО фактически взяла за основу метод Свечина – истощение, постепенное перемалывание ресурсов Украины. Но она управляет этой войной через централизованную систему, в которой каждое решение должно пройти вверх и вернуться вниз. А война "на измор" – это тысячи непрерывных циклов "ударил – уточнил – ударил". И если каждый такой цикл тормозится прохождением через вертикаль, стратегия начинает терять эффективность.

Западная военная школа сумела соединить длительную стратегию с быстрым децентрализованным управлением. Именно этой второй половине уравнения, считает Пинчук, нам и стоит у неё учиться.

Дроны в современной войне стали новым множителем, который умножает скорость войны и увеличивает либо эффективность армии, либо её отставание. Разведывательный беспилотник передает координаты цели в штаб за секунды. И если после этого происходит не команда на поражение, а передача информации на согласование наверх, то цель успевает уйти. Эта проблема может лишить эффективности самую современную арию: если разведка ускорилась, а принятие решений – нет.

Фото: соцсети

Традиционное возражение известно: мол, армия – это вертикаль, порядок и дисциплина, а если каждый начнёт действовать по своему разумению, то получится не управление, а хаос.

Но тактика типа миссии вовсе не требует отменить нашу любимую российскую вертикаль. На здоровье. Старший командир по-прежнему определяет задачу, общий замысел и границы допустимого. Меняется другое: внутри этих границ подчинённому не нужно спрашивать разрешения на каждый следующий шаг и чих. Если обстановка изменилась, он всё ещё понимает, чего от него хочет командование в конечном счёте, и может сам выбрать способ выполнить боевую задачу. И не надо ему мешать.

Но такая система предъявляет к армии гораздо более высокие требования, чем простое исполнение приказов. Во-первых, командование должно действительно доверять решение младшему командиру – значит, он должен быть достаточно хорошо подготовлен, чтобы это доверие было оправданно. Во-вторых, этот командир должен понимать не ситуацию на своём участке, но и общую обстановку и замысел вышестоящего командования: иначе его самостоятельное решение может ударить по соседям или сорвёт общий план. То есть нужны одновременно подготовленный командир и информационная среда, которая даёт ему достаточную картину происходящего. С обоими этими условиями, считает Пинчук, у нас есть серьёзные проблемы.

Кого учат и что он видит

Итак, первое условие "Тактики типа миссии" – наличие командира, которому можно доверить самостоятельное решение. Такое доверие начинается с подготовки: он должен уметь разбираться в своей специальности, понимать обстановку и отвечать за последствия собственного выбора.

Это значит, что России нужно пересмотреть сам принцип военного образования. Сейчас армия слишком часто пытается готовить специалиста целиком внутри собственной системы – инженера, связиста, оператора, даже физрука, – хотя значительная часть этих знаний ничем не отличается от гражданских. Сначала можно подготовить хорошего специалиста в обычном вузе, а уже затем дать ему военную квалификацию и научить применять профессию в боевой среде, отмечает Пинчук:

На том же Западе система подготовки офицеров во многом устроена иначе, чем у нас. Значительная часть будущих офицеров сначала учится в обычных гражданских университетах, параллельно проходит военную подготовку по программам типа ROTC, а затем приходит в армию уже как специалист с гражданским образованием и военной квалификацией. Отдельно существуют военные академии вроде Вест-Пойнта. По логике это ближе к нашей системе подготовки органов ФСБ, чем к нынешней армейской системе.

Но даже хорошая система подготовки не работает сама по себе, если армейские стимулы устроены наоборот. В августе 2024 года Координационный центр помощи Новороссии разбирал проблемы расчётов FPV: брак оборудования, медленные доработки, слабую выучку. И отдельно ситуацию, когда некоторые командиры не отпускали толковых бойцов на курсы, опасаясь, что те не вернутся в подразделение. Учиться ехали те, кого не жалко.

Фото: Минобороны

Получается, что командиры, решая кадровые проблемы своих подразделений, тем самым ухудшают качество системы подготовки в целом. А если от младшего командира ждут самостоятельного решения, экономить на его подготовке – значит подрывать сам принцип такого управления.

Второе условие – информация. Самостоятельность командира имеет смысл только тогда, когда он понимает, что происходит вокруг него: где свои, где противник, что делают соседние подразделения и какую задачу решает старший начальник. Необязательно видеть всё поле боя целиком – достаточно видеть его настолько, чтобы локальное решение не противоречило общему замыслу.

Именно для этого противник строит единую цифровую среду: Starlink обеспечивает связь,"Кропива" помогает артиллерии работать с целеуказанием, DELTA собирает и распространяет данные об обстановке между подразделениями и уровнями управления. В августе 2025 года Минобороны Украины сообщило о приказе ввести DELTA на всех уровнях Сил обороны.

В России разворачивают систему "Свод"; в 2026 году Минобороны сообщало о подключении пользователей. Сколько командиров работают с ней в бою, из этих сообщений не видно, и есть основания подозревать проблемы, полагает Пинчук:

Аналоги созданы, только их внедрить невозможно, потому что эти аналоги требуют создания сложной цифровой среды. А для этого нужно преодолеть косность, коррупциогенность, бюрократию централизованных структур.

Но сама по себе цифровая платформа ещё не решает проблему управления. Если информация в системе лишь поднимается наверх, чтобы потом вернуться вниз в виде приказа, цифровизация только ускоряет старую вертикаль на одном, причём не самом важном участке – передача информации органу принятия решений. А принятие самого решения она никак не ускоряет.

Для "Тактики типа миссии" нужно другое: чтобы данные доходили до того командира, который может и должен принять решение здесь и сейчас.

Фото: Минобороны

Начальник сам себе

Но такую тактику невозможно построить только снизу. Если младшему командиру дают больше самостоятельности, и сама верхушка системы тоже должна быть устроена так, чтобы не замыкать на себе все решения. Иначе получится, что от нижестоящих командиров требуют инициативы, а наверху сохраняют такую концентрацию функций, при которой вся система по-прежнему тяготеет к ручному управлению.

И здесь приходится переходить уже к устройству высшего командования армии. В батальоне, полку, бригаде и дивизии командир и начальник штаба – разные люди: один принимает решение, другой организует его подготовку, работу штаба и контроль исполнения. На самом верху российской системы, считает Пинчук, эти функции чрезмерно сближены:

На Западе на концептуальном уровне запрещено сосредоточивать все структуры управления в одном штабе, потому что это очень резко понижает уровень управляемости, создает сложности гибкого маневра, и, соответственно, усложняет инструменты управления. Украина в этом смысле перехватила западный стандарт и реализовала его на поле боя. А у нас есть Генеральный штаб, в котором нет того, кто управлял бы именно боем. Потому что министр обороны отвечает за снабжение, за кадры, за финансы, но не отвечает за войну. Начальник Генерального штаба одновременно управляет группировкой. То есть он сам себе. Потому что президент, будучи главкомом, все-таки является президентом – политическим руководителем, а не отвечает за управление на поле боя.

11 января 2023 года начальник Генерального штаба Валерий Герасимов был назначен командующим Объединённой группировкой войск. Должность начальника Генштаба он сохранил.

У противника устроено иначе. На Украине должности главнокомандующего и начальника Генштаба разделены с 2020 года. В США председатель Объединённого комитета начальников штабов войсками не командует: приказы идут от президента и министра обороны прямо командующим на театрах.

Разделение должностей даёт ещё одно важное для работы армии преимущество: командующего можно заменить, не перестраивая всю систему управления. Да и не только командующего – кого угодно. Главкома ВСУ Залужного сменил Сырский, Сырского – Драпатый. Причины этих решений каждый раз были разными, но система позволяла менять человека на вершине оперативного командования, не перекраивая всю вертикаль и не вызывая обрушения и полной замены нижестоящих кадров.

Откуда взялась российская конструкция, Пинчук объясняет, называя вещи своими именами:

Статичная система управления удобна в мирное время – она позволяет подстраховать государственную систему от всяких сложностей с военными, от каких-то революционных процессов. Но в военное время надо в первую очередь думать о победе.

Но было бы ошибкой представить всё это как историю об отсталой России и её передовых противниках. Учитель и ученик на этой войне постоянно меняются местами. Оптоволоконные FPV первой массово применила российская армия – и уже в январе 2025 года украинское Минобороны показывало своим военным аналогичные аппараты. Значит, проблема не в том, что мы не способны придумывать новое. Способны.

Проблема в другом: для появления нового решения нам часто требуются жертвенный подвиг конкретных людей, давление фронта и месяцы пробивания системы. Но современная война так не выигрывается.

Что с того

Враг действительно может быть хорошим учителем – он заставляет выбирать между развитием и смертью. Так, Русь училась у Орды государственному управлению и организации связи, Пётр у шведов – организации армии, русские военачальники усваивали тактику генералов Наполеона. Мы побеждали противника – в том числе потому, что брали у него то, в чём он был сильнее нас.

Но если раньше мы перенимали военные приёмы, то сегодня речь идёт о самом главном – о системе управления. Сегодня, чтобы побеждать, армии России кровь из носу нужно научиться быстро принимать решения, не дожидаясь одобрения начальства.

Ведь даже тысячи дронов и боевых роботов с ИИ останутся дорогим металлоломом, если будут стоять в ожидании приказа, гуляющего по инстанциям.